В годы после воссоединения обоих маркграфств были предприняты первые серьезные попытки вернуть Баден-Бадену как курорту былую привлекательность. С 1740-х готов число гостей-отдыхающих постепенно росло. В 1756 году врач из Страсбурга Видмер (Widmer) спустя 130 лет вновь подробное описание купален Баден-Бадена и восхвалил целительную силу термальных источников. Спустя 10 лет его примеру последовал врач купален и местность Георг Мартин Беллон (Georg Martin Bellon). Как Видмер так и Беллон перед своими публикациями проводили химические анализы термальных вод и таким образом совершили новый шаг в исследовании курорта. Но в своих рекомендациях по применению купален они находились на уровне традиций раннего возрождения. Также как и ранее лечение определялось в основном посредством кровопускания и многочасового лежания в ванне. Беллон продолжал докладывать правительству о терапевтических успехах лечения. Его сообщения должны были служить рекламой курорта – первые примеры целенаправленный связей с общественностью.
Возрождение Баден-Бадена как курорта отмечает строительство простого деревянного променада на противоположном городу берегу Ооса, который в 1765/66 годах был воздвигнут для развлечения отдыхающих на средства города для танцев и других мероприятий. Связь с городом осуществлялась через окаймленную садами аллею каштанов. Выбором свободного открытого места был совершен уход из тесного старого города. Сначала здание стояло особняком и посещалось нечасто.
Тем не менее, выбор места был своеобразным указателем направления: здесь в последующие десятилетия должен был появиться новый курортный центр. Променад и каштановая аллея стали первыми курортными мероприятиями, которые позволяют заметить готовность к созданию устройств, соответствующих духу времени и к реакции на изменившиеся потребности курортников, которые уже не искали в купальнях лишь телесного здоровья, а ждали развлечения и расслабления на прогулках в оживленной местности.
При маркграфе Карле Фридрихе эти усилия были увеличены. Основанием для подобного вновь проснувшегося интереса правителя к Баден-Бадену несомненно было появление и развитие новых курортов таких как гессенский Хофгайсмар (Hofgeismar) и Вильгельмсбад (Wilhelmsbad) равно как и возвращение к жизни таких традиционных купален как Аахен (Aachen), Пирмон (Pyrmоnt) и Вильдбад (Wildbad). Баден-Баден должен был быть в состоянии составить конкуренцию этим современным курортам.
Благодаря докладной записке наместника Готлиба Франца Ксавера фон Гугомос (Gottlieb Franz Xaver Freiherr von Gugomos), рвавшегося к месту в правительстве, в 1775 году была возрождена к жизни комиссия по водам, которая была обязана заботиться дальнейшем развитии курорта. Помимо улучшений курортных заведений эта комиссия считала своим первоочередным заданием создание заведений для развлечения и для удовольствия курортников. Гугомос, сам член этой комиссии, летом предпринял поездку в Пирмонт, Ребург, Майнбург и Гайсмар, чтобы там собрать идеи для Баден-Бадена. В последующие годы прежде всего были предприняты улучшения пешеходных маршрутов прогулок. Более крупные строительные мероприятия, которые также предложили Гугомос и комиссия, не могли быть реализованы в силу финансовых сложностей. А потом суета и неразбериха после французской революции 1789 года вообще парализовала все начинания.
Попутный ветер европейских реформ
В 1792 году революционное правительство Парижа объявило войну Австрии. Маркграф Карл Фридрих осенью примкнул к антифранцузской коалиции, и после этого полки коалиции были расквартированы в Баден-Бадене. Весной 1795 года в Новом замке и в бывшей коллегии иезуитов были организованы военные госпитали. Когда летом 1796 года французский генерал Моро (Moreau) перешел Рейн, война достигла маркграфства. 4 июля 1796 года авангард полков Моро после тяжелой обороны вступил в Баден-Баден. До пугающей всех битвы с уже занявшими Баттерт австрийцами не дошло. Вражеские войска вскоре двинулись дальше, и уже в то же лето Сигизмунд фон Райтценштайн (Sigismund von Reitzenstein) в качестве полномочного представителя маркграфа заключил сепаратный мир между Баденом и Францией.
Внесенные в этот мирный договор тайные договоренности, а именно возмещение Бадену потерь владений по правому берегу Рейна посредством секуляризации церковного имущества (конфискация государством), после их подтверждения имели последствия и для монастыря Баден-Бадена. Монастырь капуцинцев был распущен, здание монастыря было выставлен на продажу. Монахи монастыря францисканцев на горе Фремерсберг (Fremersberg) получили отсрочку; последние из братьев покинули филиал монастыря в 1826 году. Здания были разрушены. В 1808 году был распущен и монастырь каноников соборной церкви. Каноники были обязаны с 1800 года проводить занятия в гимназии, которая теперь переехала в Раштатт.
Монастырь Гроба Господня избежал роспуска, поскольку без монахинь было не обойтись в школьных занятиях. Также и монастырь Лихтенталя, как учреждение маркграфа и бывшая усыпальница, смог устоять как монастырская община, но, тем не менее, потерял все владения, которыми располагал ранее.
Титульный лист путеводителя Алоиса Шрайбера (Alois Schreiber), Баден в Маркграфстве, вышедшего в 1805 году.
Также как и монахини монастыря Гроба Господня, монахини цистерцинского ордена должны были в будущем посвятить себя обучению девочек.
По иронии судьбы именно французская революция существенным образом определила дальнейшее развитие Баден-Бадена как курорта. Многие французские дворяне и дипломаты, бежавшие от революционной смуты, поселились в Баден-Бадене. Своими деньгами и запросами они внесли движение в развитие города. Одновременно они познакомили с курортом на Оосе и Францию.
В период с 1797 по 1799 годов в Раштатте заседал мирный конгресс по первой коалиционной войне с Францией. Тогда бесчисленные дипломаты в поисках развлечений наведывались в Баден-Баден. Даже если положительное влияние конгрессе не почувствовалось непосредственно сразу, то его долгосрочное влияние нельзя недооценить. Прежде всего, пропаганду Алоиса Шрайбера (Alois Schreiber), который во время мирных переговоров выступал в роли редактора «Раштатского вестника конгресса» следует благодарить за то, что Баден-Баден вновь слегка выступил из тени Раштатта. Шрайбер, родившийся и выросший в Бюле (Buhl), узнал и полюбил Баден-Баден во время своей учебы в коллегии иезуитов и работы в гимназии в качестве преподавателя. Из-под его пера вышел первый подробный путеводитель по Баден-Бадену, который в отличие от прежних курортных книг не фокусировался лишь на лечении, а прославлял Баден-Баден со всеми его красотами и достопримечательностями, «которые могут служить гостям в качестве приятных целей их ежедневных прогулок и походов».
Путеводитель достиг своей цели. Он привлек внимание начитанной публики к курортному городу и переиздавался много раз. Город отблагодарил Шрайбера тем, что в 1830 году наградил его званием почетного гражданина города.
С началом 19 столетия в игру вступил совершенно иной потенциал Баден-Бадена, не пользовавшийся вниманием до того времени: живописные окрестности. Когда сонный, почти забытый городок с великолепным прошлым (следы которого еще сохранились в римских камнях с надписями или в руинах старого замка), утопающий в нежном холмистом краю, не лишенном однако и драматических моментов таких как обрывистые скалы Баттерт, мрачное волчье ущелье, водопадом Герольдзауер (Geroldsauer) или неприступными вершинами Шварцвальда, Баден-Баден полностью соответствовал представлению о романтике. В течение первых двух десятилетий 19 века Баден-Баден был точкой притяжения для множества писателей-романтиков, как, например, Николаус Ленау (Nikolaus Lenau), Генрих Юнг-Штиллинг (Heinrich Jung-Stilling), Людвиг Тик (Ludwig Tieck), Йохан Петер Хебель (Johann Peter Hebel), Юстинус Кернер (Justinus Кerner), Ракель Варнхаген фон Энзе (Rahel Varnhagen von Ense), черпавших здесь вдохновение – и в письмах, стихах и рассказах дальше распространявших имя города. И совсем не случайно, что именно тогда начали раскрывать достопримечательности окружения города. Так были в частности проложены новые тропы к руинам Старого Замка, которые освободили от покрывших их растений.
Особенное положение
Область города Баден-Баден (с районами Лихтенталь и Оос) простирается примерно на 9 км вдоль ручья Оос, притока Рейна на западной границе Шварцвальда. Исторический старый город и таким образом центр города лежат на небольшом возвышении у слияния Ооса и Ротенбаха. Граница идет от долины Рейна через предгорья до хребтов Шварцвальда, где Баденская вершина с ее 1002,5 м нормального нуля (высота над уровнем моря) достигает наивысшего пункта. Она охватывает площадь примерно в 14 000 гектаров. Не только аномальная разница высотах в примерно 900 метров, но и привлекательный контраст между глубоко врезавшихся долин и возвышенностями придает пейзажу Баден-Бадена чрезвычайно многообразный и разносторонний вид.
В 1804 году прусская королева Фридерика Луиза (Friederike Luise) провела лето в Баден-Бадене и тем самым снова сделал город «придворным». Для посещения высочайшей особы курфюрст Карл Фридрих фон Баден (Karl Friedrich von Baden) распорядился подготовить и меблировать несколько комнат в Новом Замке. Спустя год он сам прибыл для более продолжительного пребывания и с тех пор регулярно проводил лето на Оосе. Его наследники и впредь пользовались замком для своих летних визитов. Визиты князей внесли большой вклад в растущий престиж города в аристократических кругах.
Нижний путь по скалам на Баттерте. Литография, выполненная с оригинала Жюля Куанье (Jules Coignet) Леоном Сабатье (Leon Sabatier), отпечатанная в типографии Каттье (Cattier), Париж, 1859
План города Баден – карта окрестностей Баден-Бадена, 1805 год.
Женитьба в 1806 году баденского наследника престола Карла на падчерице (приемной дочери) Наполеона Стефании Богарне (Stephanie Beauharnais) усилила связи с Францией. В качестве вдовы с 1818 года Стефания постоянно проживала на своей вилле на Реттихе. В силу обширных родственных связей с аристократическими семьями всей Европы вскоре в Баден-Баден прибыли представители и других княжеских домов. В 1814 году Баден-Баден посетили сестры великого герцога Карла. Луиза (Luise) вышла в 1793 году замуж за будущего царя Александра I, и заложила основы отношений Бадена и России, ставшие впоследствии очень важными для Баден-Бадена. Ее сестра Фредерике (Friederike) с 1812 года была разведена со своим супругом, королем Густавом IV Шведским (Gustav IV). В 1812 году она выбрала местом своего проживания Баден-Баден, за что город наградил ее почетным гражданством. Каролина (Karoline) позже стала супругой короля Макса Иосифа Баварского (Max Josef von Bayern). Присутствие высшей аристократии придавало местности благородный оттенок и еще больше увеличило привлекательность города. Баден-Баден был на наилучшем пути к превращению в модный курорт.
Теперь речь шла только о том, как использовать позитивные задатки и условия для нового шага вперед, отвечая на потребности новой публики. За непродолжительное время Баден-Баден разительным образом поменял свой облик. Вначале в пределах старого города появились новые курортные и развлекательные заведения. В 1804 году курфюрст Карл Фридрих приказал построить на пустующем со времени городского пожара месте прежнего трактира «У холодного фонтана» («Zum kuhlen Brunnen») у подножия горы Флорентиненберг «Палеотехнический музей», в котором были выставлены все находки Баден-Бадена римских времен. В его западном крыле был размещен питьевой зал, восточное крыло включало главный источник с его историческим домом для питья воды из источников. Ветхие старые открытые купальни исчезли в 1812 году.
Палеотехнический музей на рыночной площади у подножия Нового Замка, литография Ф. Сорье (F.Sorrieu) с оригинала Перне (Pernet, издательство Лемерсеь (Lemercier).
На их месте в 1819 году были устроены первые в своем роде в Германии парные. С виртуозно построенным в 1822 – 1824 годах Вайнбренером (Weinbrenner) питьевым залом за хорами соборной церкви появился симпатичный архитектурным ансамбль в классическом стиле, который придал историческому кварталу купален новый вид и на некоторое время сделал его центром курортного бизнеса. Наконец-то у Баден-Бадена появилось заведение для питьевого лечения, созданное в духе времени. Там отпускалась во-первых чистая Баден-Баденская термальная вода, по предписанию курортного врача В.Л. Кольройтера (W.L. Kolreuter), но также и искусственным путем приготовленная «Карлсбадская вода». Дополнением этих новых курортных учреждений стала перестроенная в 1812 году Вайнбреннером в дом для развлечений бывшая коллегия иезуитов. Это здание содержало танцзалы, кабинет для чтения, трактир (ресторан) и места для ночлега.
За общественными инвестициями последовали частные предприниматели, реагировавшие постройкой новых отелей на повысившиеся запросы гостей. В период между 1807 и 1809 годами Вайнбреннер перестроил по поручению Тюбингенского издателя Иоганна Фридриха Котта (Johann Friedrich Cotta) и его делового партнера Людвига Клюбера (Ludwig Kluber) бывший монастырь капуцинцев в представительный отель, которому не было равных в Германии.
Первый элитный отель нового поколения
После своего завершения «Баденский двор» представлял собой 50 комнат на различный вкус, устроенный в бывшем здании церкви зал для танцев и бесед с сценой и бильярдной равно как монументальным рестораном (столовой), обустроенном в бывшем атриуме. От монастыря капуцинцев он принял разрешение на забор термальной воды: в милом купальном доме посреди сада стояли 30 «каменных, полированных внутри купальных ванн» для гостей.
Кота и Клюбер не имели успеха с «Баденским двором». Начало далось тяжело, поскольку в небольшом городе было почти невозможно построить и оборудовать отель такого размера за короткий срок. К тому же сказалось то, что ведение дел было передано арендаторам, которые предъявляли чрезмерные требования к размерам и запросам элитного отеля. Лишь после продажи в 1830 году «Баденский двор» расцвел и стал отелем класса люкс, чем остается и по сей день.
За «Бваденским двором» последовали новые постройки других отелей. Почти все из этих отелей, нуждающихся вместе с принадлежащими им парками в больших пространствах, уже распространялись за городские стены. Внешне они выглядели по столичному и предлагали своим гостям всю мыслимую роскошь. Из исторических гостиниц старого города смогли удержаться на плаву лишь курортный отель «Хирш» («Hirsch» – олень) и «ди Зонне» («Die Sonne» – солнце) (с 1860 года – «Петербургский двор»), другие же, даже бывшее еще в начале века представительным заведение «Зальмен» («Salmen»), канули в безвестность.
Баден-Баден широко вышел за пределы бывших границ города. Застройка пригородов стала еще гуще. В частности в последующие годы должен был сильно вырасти пригород Лихтеншталя перед Бойернскими воротами у подножия холма Реттих. Прежде всего, в большей части вытесняемые из центра города, там поселились ремесленники и продолжили в определенной степени традицию: уже в начале новой эры на месте сегодняшней площади Августы (Augustaplatz), ранее Брюгель (Brugel) находилось множество мельниц и мастерских.
Одиноко стоявший до того времени на другом берегу Ооса Променад приближался к городской черте. Связь создал представительный городской дворец земельного врача Алоиса Майера (Alois Maier) (построен в 1808 г., ныне – Дворец Гамильтона), в связи с чем области перед Бойернскими воротами превратилась в полноценный жилой квартал. Область сада между Каштановой аллеей и отелем «Баденский двор» была переоборудована в английский парк. В 1811 году рядом с променадом, перешедшим между тем во владение города, появился скромный деревянный «Дом комедий». На Каштановой аллее уже до 1805 года существовали бутики, которые в 1817/1818 были перестроены в новые и еще более прекрасные. Стрельбище, находившееся на этих землях на протяжении столетий, было уничтожено как не соответствующее курортному кварталу. Лихтентальская аллея, давно уже служившая связью с Бойерном, была перестроена в романтическую дорогу для поездок и прогулок в окружении изысканного ландшафтного парка.
Колоннады, литография Энгельманна (Engelmann) с оригинала Арну (Arnout) примерно 1830 г.
После ее оформления Лихтентальская аллея быстро превратилась в оживленное место для прогулок, где дворянство а также богатые горожане прогуливались и показывали себя. По обеим сторонам граничащих с нею северных склонов гор Фризенберг, Бойтиг и Кветтиг появились первые загородные дома свободной постройки с обширными садами. Сегодня Лихтентальская аллея представляет собой жемчужину среди бесчисленных парков и садов Баден-Бадена. Вдоль Ооса она простирается 2,4 километра от театра на площади Гете (Goetheplatz) до монастыря Лихтенталь через ландшафтный парк с более чем 300 видов отечественных и иноземных растений, в котором гармонично слились воедино садовое искусство и природа, культура и архитектура.
Гуляющие на Лихтентальской аллее. Среди элегантных фланеров (праздношатающихся) попадаются служанки и крестьяне, выполняющие свою каждодневную работу. На заднем плане пасутся коровы монастыря Лихтенталь. Именно контраст между расточительным богатством и роскошью и крестьянски-местечковыми задворками составлял особенную привлекательность Баден-Бадена; гравюра по стали Л. Одера (L. Oeder) с оригинала Карла Линдеманна-Фроммеля (Karl Lindemann-Frommel), примерно 1840 год.
Логичным стало то, что между 1815 и 1830 были снесены стесняющие городские стены вместе с городскими воротами. Вдоль бывшего юго-восточного отрезка городской стены возник, с улицей Софии (Sophienstra?e) еще один роскошный прогулочный маршрут, по ходу которого образовались новые отели и пышные городские квартиры.
После наводнения октября 1824 года, одного из самых тяжелых за всю историю города, Оос, протекавший в широких меандрах (излучина реки) через луга в долине, «для восстановления разрушенного» и «во избежание подобных несчастий» был выпрямлен и укреплен вдоль Лихтентальской аллеи. Планы были разработаны Иоханном Готфридом Тула (Johann Gottfried Tulla), с именем которого связана, прежде всего, коррекция Рейна. Это вмешательство было не первым, но оно изменило вид Ооса основательнее, чем все предыдущие.
Начало 19 столетия: город азартных игр
Лишь на основании живописного положения и инвестиций в курортные заведения беспримерный взлет Баден-Бадена и начавшееся превращение из сонного городка в мировой курорт, вряд ли были бы возможны. Собственно двигателем этого развития стало казино, которое и до сего дня формирует облик города.
Взлет Баден-Бадена до города казино начался с запрета: в 1767 году баденский маркграф запретил под угрозой штрафа любую игру на деньги. Лишь Баден-Баден на период курортного сезона это не задело – определенно дальнейшая мера правительства, предпринятая для оживления курорта заново. Когда же после французской революции французские эмигранты устремились в город, они привезли с родины и страсть к игре: они, как Алоис Шрайбер, были теми, кто «принес нам эпидемию азартных игр». Окончательный прорыв азартных игр обеспечили солдаты полков Конде (Принц Конде – прим. перев.), французского эмигрантского войска, квартировавшего в Баден-Бадене, и выступавшего во время первой коалиционной войны под австрийским флагом на верхнем Рейне против революционных группировок.
После заключения Кампо-Формийского мира в течение малого времени азартные игры получили быстрое развитие. Играли в основном в гостиницах. Некоторые хозяева дошли до того, что сдавали игорные дела в своих гостиницах банкирам. Их кредиты позволяли играть на большие суммы денег, а игра становилась профессиональнее и рискованнее. Одновременно все проще контролировалось. В 1801 году азартные игры были разрешены лишь в отелях и в променаде. А банкам стало требоваться платное государственное разрешение. Это было началом концессионной игры. Такса шла наполовину на купальню для бедных на курорте, другая половина шла в городскую казну. Концессия выдавалась лишь тем предприятиям, которые могли свою платежеспособность и лишь тогда, когда было достаточно желающих играть гостей. В 1802 году, таким образом, начало игр было сдвинуто на конец июня, хотя уже в мае концессию запросили два платежеспособных заинтересованных предпринимателя. В то время как в Карлсруэ (Karlsruhe) еще только старались сдержать игру на начальном уровне, наместник Людвиг Вагнер (Ludwig Wagner) из Фромменхаузена (Frommenhausen) действовал как ярый сторонник и покровитель. Он понял возможность, которая представилась Баден-Бадену – вновь стать курортом высокого уровня, создать аттракцион, который будет привлекать гостей на берег Ооса и тем самым приведет экономику к прорыву. Он ловко использовал конкуренцию среди банкиров, чтобы год от года повышать таксу и подвигать заявителей на уступки. Так в 1802 году Иосиф Пайен (Joseph Payen) пообещал еженедельно за свой счет организовывать музыкальные представления и «добывать прочее для удовольствия». По сути своей это тогда еще добровольное предложение содержит позднее зафиксированную в договорах обязанность арендаторов казино заботиться о достойном развлечении гостей курорта.
В 1807 году Пайен получил эксклюзивное разрешение на игорный бизнес. Это породило значительное недовольство хозяев гостиниц, которые остались ни с чем. Возможно по этой причине в 1809 году правительство полностью запретило игру в отелях и централизовало ее в перестроенном из коллегии иезуитов доме для развлечений. До его полного оборудования играли в променаде. После открытия дома для развлечений игра в променаде продолжалась тайком.
До того времени играли практически только в карты. К сезону 1812 года по настоянию арендаторов была введена рулетка, которая быстро превратилась в магнит для посетителей. Правительство с озабоченностью за подобным развитием, ибо игра привлекала не только богатых иностранцев, по поводу которых не было никаких угрызений совести, если они проигрывали свои состояния, но и «маленьких людей», впадающих в игроманию. Официальное отношение к игре в течение десятилетий характеризовалось противоречием между желанием получить доход и моральными сомнениями.
Чуть больше чем десять лет расположенная в центре бывшая коллегия иезуитов была центральным местом расцветающей общественной жизни курортного города. Но вскоре она не смогла тягаться с натиском чужаков и растущими запросами. Поэтому баденское министерство внутренних дел приняло решение о продаже здания. Вместо него до 1824 года появился согласно планов Фридриха Вайнбреннера (Friedrich Weinbrenner), включая променад – новый, комфортабельный дом для развлечений, в котором нашлось бы место для всех учреждений – и с этим и казино – для развлечения гостей.
В 1824 году новый дом для развлечений, сегодняшний курхаус, открылся. При новом арендаторе Антуане Шабере (Antoine Chabert) он быстро стал международным аттракционом. Чрезвычайно разумно то, что новый центр развлечений находился очень далеко от целебных источников. Едва ли можно было более четко дать понять, что давешний целебный курорт стал модным курортом, что курсы питья или ванн выполняли еще и функцию алиби, в то время как развлечение и удовольствие выступали на первый план в пребывании в Баден-Бадене.
В 1837 году азартные игры были запрещены во Франции. Это привело к повышению конъюнктуры между немецкими казино. Когда последний арендатор парижского казино, Жак Беназет (Jacques Benazett) в 1838 году получил доплату за казино Баден-Бадена, для курортного города началась новая эра. Беназет применил весь свой опыт и свой предпринимательский талант, чтобы, наконец, сделать Баден-Баден светским курортом мирового масштаба.
Банк Красного и черного в Баден-Бадене. Литография Б. Брехта младшего (B. Brecht), начало 19 века.
Еще в начале 19 века в казино играли только в карты. При красном и черном, также называется Trente at quarante, крупье кладет так много карт на красное поле, пока сумма глазков карт не перейдет 30, но не доходя до 40. После этого он выкладывает ряд на черное поле. Игроки ставят либо на красное либо на черное. Цвет с меньшим количеством глазков выигрывает. Если оба ряда равноценны, то игра – вничью, если оба ряда показывают 31, то выигрывает крупье.
Он невиданным до этого образом форсировал рекламу, печатая богато иллюстрированные брошюры, программы и журналы на разных языках и понимал, как можно использовать востребованных публицистов своего времени для этих целей. Роскошная книга Эжена Гинно (Eugene Guinnot) «L’Ete a Bade» («Лето в Бадене») (издана в 1847 году) стала специальным путеводителем для гостей из Франции. Его авторству принадлежит название Баден-Бадена «Capitale d’ Ete» («Летняя столица» Европы).
Помимо арендной платы за игру размером в 40 000 гульденов, Беназет был обязан инвестировать еще 5 000 гульденов в украшение курорта. Кроме этого, по договору он был обязан заботиться о достойном предложении по развлечению гостей курорта.
Он полностью выполнил свои обязательства по договору. Уже Шабер (Chabert) понял необходимость приглашения на курорт популярных тогда деятелей искусства. Концерт скрипача-виртуоза Николо Паганини (Niccolo Paganini) в 1830 году произвел фурор. Внимание привлекло представление оперы Джакомо Меербеерса (Giacomo Meyerbeer) «Гугеноты» летом 1837 года. Композитор многократно бывал в Баден-Бадене. Беназет продолжил эти начинания. Ференц Лист (Franz Liszt) дал в 1840 году свой первый концерт в доме для развлечений, за которым последовали многие другие. Большим успехом пользовалась немецкая премьера позднего произведения Джоакино Россини (Gioacchino Rossini) «Stabat Mater» («Stabat Mater» – католическая секвенция на латинском языке). Даже критикам казино пришлось без чувства зависти признать, что общественные мероприятия, организованные Беназетом, заметно повысили привлекательность Баден-Бадена.
Со строительством нового зала для питья воды по планам ученика Вайнбреннера Генриха Хюбша (Heinrich Hubsch) в нескольких шагах от дома для развлечений в 1842 году появился еще один центр притяжения. Колонный зал вытянутого в длину здания искусно был украшен циклом фресок Якоба Готценбергера (Jakob Gotzenberger), посвященных сказаниям о Баден-Бадене и его окрестностях. Нередко по инициативе Беназета, а зачастую благодаря его финансовой поддержке, инфраструктура перестраивалась и подстраивалась в соответствии с потребностями благородной публики. В 1841 году в Баден-Бадене появился полноценный почтамт, в 1845 – современное газовое освещение, вскоре к этим начинаниям прибавились скамьи.
Освещение в стиле «нового времени»
Первое газовое предприятие появилось в Баден-Бадене в 1845 году на улице Леопольда (Ltopoldstra?e) и занималось производством газа из каменного угля для освещения общественных улиц, площадей и зданий. И вновь именно арендатор казино Жак Беназет был тем, кто настоял на введении в курортном городе этого «современного» освещения. Газовым производством на основании концессии управляло частное «Общество по газовому освещению города Баден». Когда спустя 25 лет концессионный договор истек, то город взял обеспечение газом в свое ведение. На улице Вальдзее (Waldseestra?e), где уже находились предприятие по капремонту (строительный двор) и скотобойня, до 1871 года появилось городское газовое предприятие – зародыш поздних городских предприятий. В 1965 году город прекратил собственное производство газа, но, однако, исторические газовые светильники все еще светят, особенной красотой отличаются многорожковые канделябры около курхауса.
До сегодняшнего дня зажигатель фонарей зажигает по вечерам газовые светильники перед курхаусом.
Вокзал Баден-Бадена, цветная литография по С. Паушу (C. Pausch), изданная Францем Михаэлем Райхелем (Franz Michael Reichel), примерно 1845 год.
В 1844 году был открыт отрезок главной баденской железнодорожной линии вдоль Рейна между Раштаттом и Оосом. Посредством вступившей в строй в следующем году побочной линии Баден-Баден получил прямой доступ к этому важному пути Север-Юг и таким образом в плане транспорта выдвинулся на передовые для своего времени позиции. Теперь с помощью этого современного средства передвижения в Баден-Баден могли прибыть не только коронованные особы, но «маленькие люди». Первый городской вокзал представлял собой деревянное здание в привычном для того времени стиле швейцарского шале с башней. На его месте в 1895 году выросло роскошное здание с куполом, отражавшее значение Баден-Бадена как национального курорта. После прекращения функционирования тупиковой ветки в 1977 году здание служить вестибюлем здания для проведения фестивалей.
В 1845 году Баден-Баден получил подсоединение в железнодорожной ветке Карлсруэ – Оффенбург. Железная дорога упростила путешествие и сделала Баден-Баден доступным и для менее зажиточных посетителей. Количество гостей неуклонно росло. Если в 1830 году это было 10 322 посетителя, то в 1840 году их количество выросло до 20 022, а уже пять лет спустя это число превысило 30 000. Позже события Баденской революции временно притормозили это положительное развитие.
Революция в Баден-Бадене
Процветавшая за счет экономического подъема буржуазия все больше требовала себе и политических прав. Идеалы свободы и равенства, как они были сформулированы французской и американской революциями, нашли отклик и здесь. Однако либеральные тенденции непреклонно подавлялись в немецком союзе. Тем не менее пробудившийся политический интерес широких кругов населения было уже не сдержать. Возможность участвовать в общественной жизни и повысить политическое знание предлагали объединения, образовавшиеся в большом количестве во второй половине 19 столетия и в Баден-Бадене. Помимо объединений, занимающихся помощью и союзов ремесленников равно как образовательных и развлекательных союзов, члены которых по образцу аристократических салонов собирались в отелях и ресторанах для непринужденной беседы и обмена мнениями, в 1846 году образовались мужское хоровое общество (так называемый лидертафель) Аурелия (Aurelia) спортивный союз. Традиций общества стрелков, образовавшегося еще в средние века, придерживался основанный в 1839 году союз стрелков. Внешне ненамеренно, объединения превратились в катализатор общественного сознания. Там участники знакомились с демократическими формами организаций. Девиз спортивного союза «Свобода, равенство, братство» выражает эти идеалы. Это были те же слова, которые чуть позже написали на своем флаге восставшие во время революции.
Групповое фото мужского хорового общества «Аурелия» перед порталом Нового Замка, снято в мае 1864.
В 1848 году февральская революция в Париже воодушевила либералов Баден-Бадена громко произнести свои требования. Следуя примеру других баденских городов, управление общины Баден-Бадена подало 3 марта петицию во вторую палату Бадена, в которой высказывала требования свободы прессы, народного ополчения, суда присяжных и приведения полков к присяге конституции. Под давлением событий великий герцог Леопольд неожиданно быстро пошел навстречу требованиям петиции. Весь город был воодушевлен и охвачен революционным духом. Дома были украшены флагами, и при большом скоплении народа в «Голландском дворе» праздничным пиром были отмечены последние достижения. Городской совет и собрание городских представителей передали великому герцогу благодарственное письмо. После оффенбургского городского собрания 19 марта, в котором принимала участие делегация из Баден-Бадена, и в курортном городе образовалась местная группа «отечественного союза», который с помощью своих окружных, областных и местных собраний представителей объединял интересы демократов. После запретов «отечественных союзов» вследствие неудавшейся попытки переворота, предпринятой их руководителем Фридрихом Хекером (Friedrich Hecker), в Баден-Бадене был учрежден «Политический гражданский союз». Его членов – в значительной степени те же участники распущенного «Отечественного союза» – объединяло желание защитить «Свободу и единство отечества с помощью порядка и закона».
За единодушием, царившим в течение первых недель, уже вскоре с все возрастающей политизацией широких кругов населения последовали более острые нотки. То, что по поводу данных событий существовали совершенно отличные друг от друга мнения, выяснилось в вопросе народного ополчения. В предупреждение закона о вооруженных отрядах горожан в Баден-Бадене уже в марте 1848 года все граждане в возрасте между 21 и 50 годами приписывались к одному из шести флагов вновь основанных вооруженных отрядов горожан. Их задачей было обеспечить покой и порядок и защитить либеральные достижения, как против реставрационных, так и против республиканских и коммунистических нападок. Не все граждане были готовы к этому. При условии возможности не вносить деньги на вооружение, некоторые манкировали своими воинскими обязанностями, что приводило к все большему количеству трений и ставило перед руководителями вопрос, насколько либерально нужно было обходиться с уклоняющимися. Среди всего прочего по этой причине формирование вооруженных отрядов горожан и шло вяло.
Когда первый демократическим путем избранный парламент после робких дебатов был распущен, а революция в Пруссии и Австрии, двух могущественных государствах Германского союза, провалилась, также и в Баден-Бадене с осени 1848 года стала ощутимой радикализация мнений. Стороны осыпали друг друга взаимными упреками в республиканских тенденциях или в слишком малом революционном рвении. Сквозь ряды демократов, которые еще по весне вместе празднично отмечали достижения мартовской революции, пролегла глубокая трещина. С одной стороны стояли умеренные либералы, соединившиеся в «Отечественном союзе» (который родился из политического Гражданского союза в конце февраля 1849 года), а с другой стороны – радикальные демократы, основавшие в середине февраля 1849 года демократический народный союз. Их печатным органом была «Среднерейнская газета», издатель которое Георг Муль (Georg Muhl) считался одним из страстных поборников революции в Баден-Бадене.
Чуть позже события стали нагромождаться как снежный ком. 27 Марта 1849 года немецкое национальное собрание в церкви Святого Павла во Франкфурте выпустило конституцию, признававшую Баден-Баденскую Большую Комиссию в приветственном обращении, которое предлагалось подписать «Все живущие здесь немцы». Но, однако, когда прусский король Фридрих Вильгельм IV (Friedrich Wilhelm IV) отклонил как признание конституции так и поднесенную ему корону «Кайзера всей Германии», ситуация обострилась. И в герцогстве Баден все громче становились голоса, требовавшие в случае необходимости силой продвинуть конституцию рейха. 10 и 12 Мая подняли бунт солдаты важнейших крепостей страны, и прежде всех крепость союзного значения соседского Раштатта. Воодушевленный таким примером, конгресс делегатов всех объединений и союзов, собравшийся в Оффенбурге (Offenburg), взять власть в правительстве в свои руки. Перед лицом такой эскалации обстановки герцог Леопольд и правительство Бадена бежали в Карлсруэ. Власть перешла к революционному правительству. Во главе правительства встал радикальный демократ Лоренц Брентано (Lorenz Brentano), потрясенный событиями в Баден-Бадене во время пребывания на курорте. В гостинице «Дух» («Geist») Карл Блиндт (Karl Blindt), Густав Струве (Gustav Struve) со своей супругой Амалией вместе с Германом Меттернихом (German Metternich) передали ему просьбу незамедлительно прибыть в Раштатт, то есть Карлсруэ и принять на себя ответственность по руководству правительством. Вокзал Ооса превратился в полевой лагерь, где сотни молодых людей записывались в партизаны, чтобы вступить в борьбу против наступающих с Севера прусских контрреволюционеров.
Для укрепления своего авторитета в стране новое правительство учредило в административных городах пост гражданских комиссаров. В административной единице и самом городе Баден-Баден эту функцию стал выполнять адвокат Христоф Вольф (Christoff Wolf).
За демократию и право голоса
Христоф Вольф родился 26 февраля 1810 года в Мангейме (Mannheim) в семье жестянщика. В своем родном городе он учился в лицее, где его соучениками были Лоренц Брентано (Lorenz Brentano) и Фридрих Хекер (Friedrich Hecker). Оба стали позже, во время революции, его соратниками. По окончанию обучения юриспруденции в университете Гейдельберга (Heidelberg) профессиональный путь привел его в Баден-Баден, где в 1836 году он получил место руководителя округа. После женитьбы на уроженке Баден-Бадена он стал заниматься частной адвокатской практикой, а чуть позже пришел в политику в области коммунального хозяйства: в 1841 году он был выбран в совет общины, а в 1847 году – в большое городское собрание (собрание городских представителей) Баден-Бадена.
Христоф Вольф с первого дня активно занимался делами народа. Именно он публично перед ратушей Баден-Бадена зачитал составленные Оффенбургским собранием 19 марта 1848 года решения, он был одним из основателей «Отечественного союза», потом – «Политического гражданского союза» и наконец «Демократического народного союза». В апреле 1848 года Вольф был избран представителем Баден-Бадена во вторую Баденскую Палату вместо ушедшего в отставку Вайтцеля (Weitzel), спустя год сложил с себя обязательства, после того как несколько членов совета общин публично высказали ему недоверие, в силу того, что его мнение отражало все более радикальные тенденции. Осенью 1848 года он примкнул к тем, кто участвовал в проводах Фридриха Хекера перед его бегством в Америку из Страсбурга. Таким образом, он недвусмысленно продемонстрировал, к какому направлению он принадлежит.
Кроме того, весной 1848 года Вольф стал членом учреждаемого Собрания земли, в компетенции была разработка республиканской конституции для земли Баден-Баден. Наконец, 2 июня в ходе прямых выборов он был избран бургомистром. Тем самым он стал располагать практически неограниченной властью. Твердо решив сделать все возможное для победы революции и все более впадая в фанатизм перед лицом грозящего поражения восстания, он в тем последние жаркие недели революции не испугался и насильственных мер. Он взял в заложники и оставил в ратуше пятерых граждан Баден-Бадена. Дезертирам, не желающим вставать под знамена революционной армии, он угрожал законами военного времени. Он закрывал оппозиционные газеты и прибегал при этом к тем же средствам, запрет которых он сам же праздновал еще в марте 1848 года.
Прусские полки, вызванные Великим герцогом на помощь, принесли в последние дни июня 1849 года, быстрый конец революции. Уже 30 июня они достигли Баден-Бадена, выйдя из долины реки Мург (Murg, река в Германии, протекает по земле Баден-Вюртемберг). За несколько дней до этого в Баден-Бадене расквартировались остатки насильно собранного Франкфуртского национального собрания, находившегося в своей одиссее по югу Германии. Партизанские отряды, после проигранной битвы за переход к реке Мург близ Гернсбаха бежавшие в Баден-Баден отошли, под натиском боявшихся за сохранение своего города жителей, назад к Оосу. Баден-Баден был сдан без боя.
Лишь там случилась вторая битва между авангардом войск рейха и партизанами, окопавшимися близ охотничьего дома и на горе Хардберг (Hardberg) и частично были вооружены косами и пиками. Таким образом революционеры выиграли время, чтобы отойти через Оффенбург (Offenburg) в Швейцарию, или в крепость Раштатт (Rastatt). В день вступления полков рейха в Баден-Баден Принц Вильгельм Прусский в качестве командира «оперативных частей армии в Бадене и Пфальце» принимал парад войск по Лихтентальской аллее. Это было первое пребывание кайзера Вильгельма I в курортном городе. При прощении, как утверждают, он сказал Иоганну Баптисту Месмеру (Johann Baptist Messmer), в доме которого он расположился: «Я пришел к Вам как враг, в следующий раз вернусь как друг» – так писатель Райнхольд Шнайдер (Reinhold Schneider), правнук Месмера и один из прославленных сынов города описал эту сцену в своем документальном романе «Балкон». В действительности кайзер Вильгельм I позже ежегодно приезжал в Баден-Баден, и постоянно останавливался в отеле Месмера.
Крепость Раштатт, последний оборонный пункт вытесняемой армии революционеров. Сдалась 23 июля. После поражения революции гражданского ополчение было разоружено. Даже полки гражданской кавалерии и пехоты, сформированные в период с 1828 по 1833 и выполнявшие в первую очередь представительские функции, прекратили свое существование. В государственной измене обвинили 75 граждан Баден-Бадена, а часть из них была приговорена к многолетнему заключению.
После подавления революции Вольф через Фрайбург бежал в Швейцарию. У кормила власти в ратуше в качестве бургомистра вновь встал Йозеф Йоргер (Joseph Jorger). Все объединения были запрещены; лишь с 1853 года стали предприниматься робкие попытки учреждения новых союзов и возобновления старых, под строгим контролем власти. Отсутствующего Вольфа приговорили к 8 годам каторжных работ и возмещению ущерба, а также к запрету юридической практики. Только после общей амнистии 1857 года он смог вернуться в родной город и вновь занять политический пост в качестве члена большого городского собрания. В 1901 году, 7 июля Вольф, живший в последнее время очень уединенно, скончался в Баден-Бадене.
Лучшие условия: новая жизнь за океаном
Подобно Христофу Вольфу целый ряд революционеров, скрываясь от наказания, бежал за границу, и не все из них вернулись потом на родину. У большинства эмигрантов, уехавших в Америку в 1850-е годы – примерно четверть известных на сегодня случаев эмиграции в Америку произошла в период между 1850 и 1860 годами – причинами выезда были не политические обстоятельства, а экономические мотивы для решения начать новую жизнь по ту сторону Атлантики. Быстрый рост населения все больше осложнял выживание на родине. До начала 19 столетия количество жителей Баден-Бадена никогда не превышало 3 000. До 1845 года это число увеличилось более чем в два раза, а в 1855 году населении насчитывало 7 000 человек. Хотя город в то время демонстрировал беспрецедентный экономический рост, он уже не успевал за растущими темпами увеличения численности населения. За океаном же, напротив, земли было в избытке, а нужда в ремесленниках была велика.
Уже с 18 столетия вновь и вновь возникали небольшие группы, пускавшиеся в путь за новой жизнью на чужбину. Однако, целью этих переселенцев был прежде всего европейский восток, к которому прежде всего относилась принадлежавшая Габсбургам Венгрия. Людвиг Комлосси (Ludwig Comlossi) в 1842 году стал первым жителем Баден-Бадена, рискнувший на переезд через океан. Спустя три года в путь впервые отправилась уже группа жителей Ооса, в 1846 году пустились в дорогу несколько жителей Бальга (Balg). Они были авангардом потока переселенцев, достигшего в 1850-е годы своего пика и не стихавшего до конца столетия.
Сообщают переселенцы:
Терезия Зеефельс (Theresia Seefels), Йосеф Кнёрр (Joseph Knorr), Антон Клоц (Anton Kloz) и Терезия Шю(к Theresia Schuck), которые в 1849 году выехали из Ооса, сообщают, что вскоре после их прибытия они «выкупили у одного американца 40 акров земли и его скот, и теперь у нас есть 3 коровы, 4 быка, 26 свиней (еще) и 7 мы (…..) забили, чтобы было мясо в пищу. Еще есть дна (…..) лошадь, 2 овцы и 44 курицы. Нам хватает на жизнь и мы не испытываем ни в чем недостатка. (…..). Дров, которыеу нас есть (…..), нам хватает с избытком и мы желаем, чтобы нуждающиеся у вас получили бы все то дерево и листву, которая тут гниет или сжигается без нужды (…..). Здесь не знают нужды в продуктах, как бывало в Германии, и если мы вспоминаем, как мы жили в Германии, то у нас волосы встают дыбом на голове от голода.» Они сравнивали их нынешнюю счастливую жизнь с нуждой в Германии, от которой их избавил Господь, приведя их сюда. Они только сожалеют, что Бог раньше не «вразумил их уехать в Америку». Помимо этого, они сообщали о дефиците ремесленников и советовали другим желающим уехать непременно запаковать предметы повседневного обихода, «потому что все это у нас очень дорого, а многого, что нужно из ремесленной посуды». Такие письма, вероятно, внесли свой вклад в облегчение решения для тех, кто размышлял о выезде.
Но, тем не менее, раздавались и критические голоса. Уже только сама перспектива 6-недельного некомфортного путешествия через Атлантику на зачастую безнадежно переполненных кораблях была для многих непривлекательной. Винценц Хуммель (Vinzenz Hummel) сообщает о голоде на корабле, приводящем практически к мятежу и о шторме, от которого корабль перевернулся а пассажиры затонули. Не всегда было просто встать на ноги в Америке, как минимум из за языкового барьера. Хуммель рассказывает, что он нашел работу у английского пекаря, «где работал в двенадцатью помощниками пекаря, все говорят по английски. Ну, сначала я ничего не мог понять. Все пришлось быстро учить. Он хотел давать мне сто пятьдесят гульденов в год, потому что я не умею говорить. Я поработал три недели, потом хотел уйти, и тогда он дал мне столько на полгода». Поэтому для многих переселенцев родственные или приятельские отношения были большой социальной поддержкой. Селились у уже переселившихся друзей или по соседству. Также и Йозеф Кнёр и его спутники сначала нашли приют у родственника. Кроме того, переселенцы почти всегда переезжали большими группами.
Не всегда инициатива по эмиграции исходила от самих переселенцев. В немалом количестве случаев и власть помогала принять решение. Преступникам, проституткам и другим особам с дурной славой настоятельно советовали покинуть страну, и нередко государство оплачивало переезд. Желающим выехать беднякам таким же образом облегчали принятие решения. Это было дешевле, чем многие годы обеспечения в домах призрения или тюрьмах.
Баден-Баден становится светским…
Революция 1848/49 годов временно парализовала международное движение. Число гостей заметно снизилось. Казино также не начало в 1849 году, как обычно, в мае, свою работу: решением франкфуртского национального собрания все игорные дома в рейхе были закрыты. События не уделили внимания этому. Со сдачей крепости Раштатт все игорные залы были открыты вновь.
После кончины Жака Беназета (Jaques Benazet) d 1848 его дело в еще большем объеме продолжил его сын Эдуар (Edouard). Как и его отец, он сделал ставку на рекламу и поддержал выпуск иллюстрированных сезонных журналов «Mercure de Bade» («Меркурий Бадена») и «Illustration de Bade» («Баденская иллюстрированная» (???)). Издания, тексты для которых писали именитые писатели, обретали широкую читательскую аудиторию благодаря удачно подобранной смеси практических советов, сплетен и болтовни, беллетристики, актуальных новостей и нужных сведений. Такой рекламой Эдуар Беназет прежде всего ориентировался на французских гостей, которые в 19 столетии составляли самую сильную группу из почти 50 процентов всех иностранных гостей курорта. Сильное французское присутствие придавало городу особый отпечаток: отели носили французские названия, на улицах лилась французская речь, газеты и справочники адресов выходили на двух языках. Даже дом для бесед, «maison de conversation», в середине 19 века был оформлен в стиле французского искусства.
Эдуард Беназет (Edouard Benazet), арендатор казино Баден-Бадена в период с 1848 по 1867, под руководством которого казино переживало период своего высочайшего расцвета, фото Carjat, Etienne & Cie с портрета L. Buchleister. 1859
Уже его отец Жак Беназет предпринимал определенные перестройки дома для бесед. Его сын приказал расширить и перестроить игорные залы. С того времени помещения, с блеском и пафосом оформленные парижскими декораторами Пьером-Люком-Шарлем Чичери (Pierre-Luc-Charles Ciceri) и Шарлем Сеханом (Charles Sechan), образовали выразительную кулису для легкой беседы и для азартных игр. Великолепно переданная иллюзия богатства и роскоши отражала мечту игроков об огромном богатстве. Сехан кроме этого построил возле курхауса музыкальный павильон в мавританском стиле.
Жертвой перестройки пал и нашедший до того времени приют в доме для бесед театр. С 1855 года Беназет приказал построить в Лихтентальской аллее за счет его собственных средств театр в стиле французского необарокко. На открытии театра Гектор Берлиоз (Hector Berlioz) дирижировал написанную специально для этого события оперу «Беатриче и Бенедикт», которая по содержанию основывается на комедии У. Шекспира «Много шума из ничего». Функционирование театра осуществлялось на средства государственного купального фонда, средств, специально отложенных на курортные и культурные цели, прежде всего, формировавшегося из налогов на казино. С 1858 года основанные Эдуаром Беназетом международные скачки, проводимые на специально для этой цели построенном в Иффецхайме (Iffezheim) ипподроме, стали общественным событием первого уровня. Беназет хотел предложить международной аудитории в ходе сезона и событие спортивного плана.
Ипподром в Иффецхайме в 19 столетии.
Многие общественные и частные постройки, появившиеся в эти годы, были профинансированы или субсидированы из доходов от азартных игр, как, например, евангелическая церковь или сиротский дом фон Штульце в Лихтентале. Деньги от казино шли потоком в организацию различных курортных мероприятий и в строительство сооружений и дорог. Другая часть шла на пользу мероприятиям по развитию курорта и его инфраструктуры в других курортных городах страны. В 1861 году управляющий казино, Теофиль Вей (Theophil Weih) обозначил финансовые обязательства Беназета в пользу города-курорта в размере пол миллиона гульденов в год. Среди прочего он финансировал курортный оркестр численностью 51 человек, организовывал и оплачивал гастроли, оперу и театр, обеспечивал дом для бесед читальным залом с международными газетами, проводил охоты, скачки на пари, иллюминации и фейерверки и оплачивал многим художникам изображения Баден-Бадена.
Благодаря высококлассному предложению в плане культуры и отличной для города такой величины инфраструктуре, благодаря своему привлекательному ландшафту и не в последнюю очередь благодаря казино вместе с многими прямо или непосредственно связанными с этим приятными вещами Баден-Баден давно стал активным местом встреч в Европе, местом встречи всех тех, кого «влекло в Баден-Баден лишь намерение наслаждать там во время сезона жизнью в ее полной мере, как это можно сделать только в Бадене. Это те гости, которые…..в течение прекрасных месяцев хотят наслаждаться радостью и приятностью этой жизни ан свежем воздухе, не отказываясь при этом от бесчисленных потребностей изысканного стиля жизни. Они….ищут только одну и ту же цель, видеть и наслаждаться жизнью в ее привлекательнейших образах, высочайший комфорт и удобство для всех потребностей, лукулловы пиры, изысканное общество, сказочные празднества, волшебные балы, бурные охоты и грандиозные скачки….»
…и обретает международный лоск
Многие из тех, кто прибывал в Баден-Баден в качестве гостя, выбирали этот город местом постоянного проживания. Прирост обеспечил сильное смешение среди исходно исключительно католического населения. В 1832 году была основана самостоятельная протестантская община, которая в 1864 году смогла освятить собственный молельный дом в пригороде, называемом Боерн. Также и приверженцы других вероисповеданий и национальностей оседали в Баден-Бадене и образовывали там «Колонии» с собственными культурными центрами. Уже в 1833 году была основана англиканская община, которая в 1867 году освятила собственную церковь. Участники этой общины в последние годы 19 столетия ввели в практику курортного города полюбившиеся у них на родине виды спорта, такие как теннис, футбол и гольф.
Для гостей из России Баден-Баден был воплощением утонченного западного стиля жизни, к которому одновременно испытывали восхищение и проклинали, но, прежде всего, желали бы пережить такое сами. Со времени свадьбы принцессы Луизы Баденской с наследником престола и будущим царем Александром I имя города было на слуху в России. Русские гости производили впечатление своей экзотической энергетикой и становились темой для разговоров, прежде всего Владимир Меньшиков, головокружительные скачки кареты которого по Лихтентальской аллее привлекали всеобщее внимание. Как и многие его соплеменники, он поселился в Баден-Бадене и приобрел в 1861 году виллу в знаменитом месте в верхней части Лихтентальской аллеи. Среди русских, выбравших Баден-Баден местом своей жизни, самым известным был Иван Тургенев. Он прожил здесь семь лет и увековечил курорт в своем романе «Дым» (вышел в 1867 году). Он язвительно и карикатурно изображал жизнь своих земляков в Баден-Бадене, проходящую среди скуки, пресыщенности и кратковременных удовольствий. Его роман – восхитительная картина стиля жизни Баден-Бадена на высоте ее общественного значения.
Непревзойденное достоверное описание игорного бизнеса принадлежит перу Федора Достоевского. Испытывая сам болезненную страсть к игре, он знал притяжение и вред азартных игр из собственного непосредственного опыта. Даже если «Рулеттенбург», место действия его романа «Игрок» (вышел в свет в 1866 г.), не может быть установлен – ибо Достоевский играл также и в Хомбурге и в Висбадене – события романа могли происходить и в Баден-Бадене.
В 1882 году на Лихтентальской улице была освящена построенная в православном стиле русская церковь. Построенная на склоне за питьевым залом в период между 1863 и 1866 годами по планам Лео фон Кленце (Leo von Klenze) румынская православная церковь является памятной капеллой для сына эмигрировавшего в 1848 году в Баден-Баден молдовского (Молдова – область в Румынии) князя Михаила Стурдца (Michael Stourdza).
Баден-Баден служил местом вдохновения не только для русских писателей. Уже Иоганн Фридрих Гота (Johann Friedrich Gotta) создал в Баденском Дворе центр притяжения для литераторов. В период с 1842 по 1846 годы Аугуст Левальд (August Lewald) жил в доме у замковой горы и сделал Баден-Баден на несколько лет центром литературной жизни, выпуская здесь журнал «Европа. Хроники образованного мира». К кругу Левальда принадлежал и фельетонист Вильгельм фон Шеци (Wilhelm von Chezy), живший с 1831 по 1850 годы в Баден-Бадене и помимо путеводителей и эссе написал роман о Баден-Бадене.
Когда в 1831 году на улице Фремербергштрассе поселилась французская оперная певица Полина Виардо-Гарсиа (Pauline Viardo-Garcia) и на ее вилле был построен небольшой театр, там быстро сформировался круг любителей искусства. К числу гостей принадлежала Клара Шуман (Clara Schumann), сама с 1862 года поселившаяся в небольшом домике в Лихтентале. И именно она была тем человеком, который побудил Иоганна Брамса (Johannes Brahms) вновь и вновь приезжать в Лихтенталь. В период между 1865 и 1877 годами он регулярно проводил там лето.
Встреча князей в июне 1860
Как много политических решений может быть принято в неофициальных разговорах государственных мужей, находящихся на совместном отдыхе, можно только предполагать.
Летом 1860 года Баден-Баден стал ареной неофициальной встречи влиятельнейших деятелей германского союза. Приглашение последовало от прусского Принца-регента, будущего кайзера Вильгельма I (Wilhelm I), которых хотел обсудить прежде всего с королями Баварии и Вюртемберга проблемы германского союза.
Кайзер Вильгельм I, снимок сделан предположительно во время его последнего визита в Баден-Баден – среди знаменитостей было хорошим тоном фотографироваться в Баден-Бадене.
То, что он выбрал в качестве места встречи Баден-Баден, может иметь множество причин: во-первых, город был излюбленным местом его летнего отдыха, уединенность которого он ценил. Город, принадлежавший к владениям герцогства его зятя, также был вне подозрения, и не в последнюю очередь важным было то, что он обладал необходимой для того инфраструктурой, чтобы обеспечить высоким гостям приятное пребывание.
Подготовительные мероприятия для этой встречи шли еще полным ходом, когда Вильгельму I сообщили о желании Наполеона III принять участие в встрече. Случай для встречи был очень благоприятным, ибо в Баден –Бадене и при участии других правителей германского союза Вильгельм избегал опасности быть обвиненным в тайных переговорах с Наполеоном. Сам Наполеон III, вынужденный в прошлую весну заплатить отказом от Ниццы и Савоя за поддержку итальянского единства под властью королей Пьемонта и Сардинии, очень рассчитывал на отмену замыслов германских князей по передвижению французской границы за счет германского союза до нижнего Рейна. Даже если во время этой встречи не было принято решений, то она послужила определению политических позиций. Вильгельм смог показать себя поборником германского единства и приглушить мысли о прусской гегемонии, чаще всего раздававшиеся с австрийской стороны, не присутствовавшей, но внимательно следившей за происходившим.
